Студенты и старушки

Воскресенье, 06.02.2011, 23:20:00

Нынешние российские пенсионеры по своим взглядам оказываются гораздо радикальнее, чем молодое поколение, - считает известный журналист Борис Кагарлицкий.  "Социологи с изумлением констатируют, что социальные ценности, разделяемые старшим поколением, являются гораздо менее консервативными и гораздо более «модернистскими», чем у молодых людей, которые склонны принимать как должное принципы, провозглашаемые Церковью и государством в качестве «естественных». Это относится даже к распределению ролей в браке, отношениям полов и т.д. Правда, на практике молодые люди как раз не живут в соответствии с признаваемыми ими «ценностями», опять же в отличие от старшего поколения, менее подверженного подобной нравственной шизофрении. Но именно поэтому российский пенсионер гораздо чаще оказывается идеалистом, чем его внук", - пишет журналист. Предлагаем Вашему вниманию полный текст стати

Борис Кагарлицкий, "Русский мир":

Несколько дней назад мне пришлось участвовать в дискуссии, посвящённой отсутствию в России студенческого движения. Как и положено, вспоминали Париж 1968 года, обсуждали демонстрации в Лондоне и сетовали на отсутствие гражданской активности среди отечественной молодёжи. Все эти ставшие привычными уже беседы неожиданно навели меня на мысль, что мы просто не там ищем. Социально-культурную роль, которую в Европе 1960-х или начала 1970-х играл студент, в современной России играет совершенно другая, в некотором смысле противоположная ему фигура – пенсионер.
 

Когда Герберт Маркузе сочинял свой знаменитый «Essay on Liberation», он говорил о передовой роли студентов вовсе не оттого, что они молоды и полны надежд. В соответствии с логикой американского социолога, студент не включён в процесс воспроизводства буржуазного общества, он ещё не работает по найму и потому не принадлежит ни к одному из основных социальных классов.
 

Он не включён ещё и в культуру потребления. Это позволяет ему жить чистыми идеями, ставя духовные ценности выше материальных выгод, это делает его сторонним критическим наблюдателем по отношению к системе, все пороки которой он незаинтересованно констатирует и выступает против них не во имя узкого материального интереса, а во имя высоких принципов. Кроме того, благодаря высокому уровню образования, студенты являются в культурном смысле наиболее передовым слоем, выражающим наиболее современные, наименее консервативные ценности.
 

Увы, к современному российскому студенчеству это совершенно не относится. Начнём с того, что по мере исчезновения социального государства меняется и характер университетского обучения. Студенты, даже получив доступ к бесплатному образованию, не могут сосредоточиться только на занятиях, они в подавляющем большинстве своём вынуждены где-то работать. В то же время сам университет всё больше превращается из места, где люди приобщаются к знаниям, в организацию, обеспечивающую своим выпускникам выдачу дипломов, подтверждающих их квалификацию и социальный статус. Культура потребления массово распространяется среди молодёжи, сознание которой рекламные ролики формируют в куда большей степени, чем литература и философия. Иными словами, меньше всего современный российский студент похож на героя книг Маркузе, находящегося вне системы, человека, для которого идеологическая мотивация выше материальной, исповедующего прогрессивные ценности, находящиеся в противоречии с консервативными нормами общества.
 

Зато все эти черты мы с лёгкостью обнаруживаем у российских пенсионеров, которые не только выключены по большей части из процесса воспроизводства (хотя многие из них всё ещё работают), но и по своим взглядам оказываются гораздо радикальнее, чем молодое поколение. Социологи с изумлением констатируют, что социальные ценности, разделяемые старшим поколением, являются гораздо менее консервативными и гораздо более «модернистскими», чем у молодых людей, которые склонны принимать как должное принципы, провозглашаемые Церковью и государством в качестве «естественных». Это относится даже к распределению ролей в браке, отношениям полов и т.д. Правда, на практике молодые люди как раз не живут в соответствии с признаваемыми ими «ценностями», опять же в отличие от старшего поколения, менее подверженного подобной нравственной шизофрении. Но именно поэтому российский пенсионер гораздо чаще оказывается идеалистом, чем его внук.
 

В отличие от не доверяющей политикам молодёжи, старшее поколение добросовестно ходит на выборы, голосуя в основном за партию власти, что обычно принимается за доказательство конформизма.
 

Однако проблема в том, что поведение других возрастных групп является ничуть не менее конформистским, только выражается этот конформизм несколько иначе. А лояльность пенсионеров к власти отнюдь не является незыблемой и заранее гарантированной. Достаточно вспомнить народные волнения 2005 года, в которых основную массу участников составили именно люди пожилого возраста. Сама власть прекрасно понимает проблему, а потому старается пенсионеров не обижать, учитывает их интересы и оглядывается на них куда больше, чем на молодёжь. Именно страх правительства перед недовольством стариков оказался важнейшим фактором сохранения социального государства в России после 2005 года, несмотря на явно продемонстрированное властями намерение постепенно его демонтировать. На права молодёжи чиновники, напротив, покушаются постоянно, почти не встречая сопротивления. Даже в протестах против реформы образования старшее поколение играет большую роль, чем младшее.
 

Наконец, сформированные советским опытом люди старшего возраста в массе своей склонны симпатизировать левым взглядам, а сторонников фашистских или нацистских идей среди них встретить довольно трудно. Совсем иначе обстоит дело среди молодёжи.
 

В общем, несмотря на разницу в возрасте и стиле, наш пенсионер куда больше похож в социально-культурном смысле на западноевропейского студента, чем ученик отечественного университета. И если левый радикализм вообще получит массовое распространение среди российской молодёжи, то зародится такое движение не среди студентов, а скорее, среди школьников, воспринявших идеализм своих бабушек.
 

Впрочем, если возвращаться к идеям Герберта Маркузе, то настолько ли важно, как будет устроен социально-культурный «малый мотор», который заведёт «большой мотор» общественных перемен. Если эти перемены назрели, кто-то должен начать.
 

Борис Кагарлицкий
 

"Русский мир" 

Рубрика:
Новые пенсионеры: кто они?

Быстрая навигация: На главную

Похожее

Ещё Рубрика

Фотогалереи

Эксклюзивы

Как сделать бесплатно УЗИ? (21.09.2018) Национальный проект «Здравоохранение» будет стоить 1,36 трлн. рублей (21.09.2018) Как подтвердить стаж жителю СНГ (19.09.2018) Санкт-Петербург, музейно-театральный проект «Хранить вечно» (19.09.2018) «Когда накормишь убогого, считай, что себя накормил» (18.09.2018) Папа Карло сможет через суд потребовать алименты от Буратино (18.09.2018) Он поменял бы свою жизнь на пенсию (17.09.2018) Евгений Гонтмахер о повышении пенсионного возраста: выход есть (13.09.2018) Дожить до ста лет в России. Как? Где? На Алтае! (12.09.2018) Москва, День города 2018: цветы и танцы (11.09.2018) Зачем пожилым учиться, или: Мне это надо? (11.09.2018) Евгений Гонтмахер: Чтобы обеспечить пенсии, нужны другие темпы экономического роста (10.09.2018) Велопробег для «Артиста» (10.09.2018) Селфи с Орнеллой Мути (07.09.2018) Татьяна Голикова: стаж и баллы в пенсионной реформе 2019 года (03.09.2018) Московские игры «Спорт – это долголетие» (03.09.2018) #КакЯпровёлЛето (02.09.2018) Московские рекорды этого лета (01.09.2018)

Ещё

Рубрики и метки


Поддержка и партнеры