«Никогда ничего не поздно»

Среда, 31.08.2011, 01:25:00

Так считает директор Датского института культуры в Санкт-Петербурге Рикке Хелмс. Она это знает по опыту своей мамы, которая в 76 лет защитила второй диплом. Да и самой мадам Хелмс, в ее 60, энергии не занимать: она ставит перед собой задачу показать, что Дания – это не только Андерсен. Причем делает это настолько успешно, что не только завоевала симпатии наших соотечественников, но и заслужила датский орден «Данеброг». Читайте интервью из газеты «Московские новости»  

Так считает директор Датского института культуры в Санкт-Петербурге Рикке Хелмс. Она это знает по опыту своей мамы, которая в 76 лет защитила второй диплом. Да и самой мадам Хелмс, в ее 60, энергии не занимать: она ставит перед собой задачу показать, что Дания – это не только Андерсен. Причем делает это настолько успешно, что не только завоевала симпатии наших соотечественников, но и заслужила датский орден «Данеброг». Читайте интервью из газеты «Московские новости» >>


— Вы свободно говорите по-русски. Откуда это?

— Первый толчок к изучению русского дали родители. Мама — мой кумир, у нее целых три образования. Филологическое она получила в молодости: латынь и греческий. А в детстве у нее была гренландская няня. В 30-е годы в Восточной Гренландии случилась эпидемия кори, у 154 детей умерли родители, они остались сиротами. На маму это произвело такое сильное впечатление, что она решила стать врачом. В Копенгагене, где она получала второе, медицинское образование, познакомилась с моим отцом, который тоже учился на врача. В Гренландию они поехали вместе. А когда вернулись, отец работал в Орхусском университете, стал доктором наук, а мама стала практикующим домашним врачом в провинции, в Хорсенсе. Выйдя на пенсию в 70 лет, она не могла сидеть дома и поступила в университет на эскимологию. В дипломе она описала судьбы всех тех 154 детей и защитила его в 76 лет. Поэтому я всегда говорю: никогда ничего не поздно.
У нас было 26-томное собрание сочинений Достоевского в очень хорошем переводе. Когда мне исполнилось семнадцать, папа рекомендовал почитать Достоевского, я начала с «Идиота» и увлеклась страстью, которой проникнут этот роман. Я была молодая, наивная, экзальтированная, как Татьяна в «Евгении Онегине», а Мышкин так напоминал любимого отца. Я прочла все 26 томов и решила, что буду изучать русский язык. Когда поступила в Копенгагене в университет, жила у тети, у нее был красивый сад, и вот однажды вечером я написала завещание: хочу знать русский, чтобы на том свете поговорить с Федором Михайловичем, и закопала в саду. Тетя давно умерла, там сейчас живут другие люди, но иногда думаю: интересно было бы раскопать эту бумагу, точно помню место.
После гимназии я поехала во Францию, жила во французской семье, чтобы французский у меня стал живым, а не только школьным. И попутно занималась русским у одной эмигрантки, что позволило, когда поступила в Копенгагенский университет на русскую филологию, перепрыгнуть через год.

Визит королевы

На начало сентября запланирован государственный визит в Москву и Петербург королевы Дании Маргрете II. В прошлый раз ее величество посещала еще СССР, в 1975 году.

— В те времена Россия была за железным занавесом, почти что на другой планете, откуда такой интерес к русской культуре и языку?

— «Это город в России» — так мы говорим о чем-то, чего не понимаем. В датских гимназиях обязательно изучали английский и немецкий, а русский был третьим иностранным языком на выбор вместе с французским и испанским. Мало кто выбирал русский — пугала его сложность, другой алфавит. Кроме того, Дания в начале 70-х только вступала в Европейское сообщество, и все ориентировались на Запад, а не на Восток. Тем не менее русский в нашей маленькой стране преподавали сразу в двух университетах. И в 1969-м на стажировку в Ленинград нас, датчан, поехало целых семь человек.

Орден

Недавно королева наградила Рикке Хелмс орденом «Данеброг». Данеброг — это национальный флаг Дании. Орден существует с XVII века. Им награждают дипломатов за верную службу и — гораздо реже — деятелей культуры.

— Расскажите об этой стажировке.

— Мне был 21 год, я только год училась в университете. Мы приехали на Московский вокзал, нас встретил некий Иванович, кагэбэшник, отвечавший в ЛГУ за иностранных студентов. Поселили в общежитии на Васильевском, улица Шевченко, 24, по трое в комнате: две датчанки и русская. Горячую воду давали раз в неделю. Мы быстро научились понимать жесты «это не телефонный разговор» или «выйдем на улицу, там поговорим» — потому что «Иванович слушает». Еще мы познакомились с диссидентами — как раз тогда началась еврейская эмиграция, они были интересные и, мне кажется, хорошие люди, я со многими подружилась. Они нас инструктировали: никогда не ехать до адреса, остановить такси за километр и убедиться, что оно уехало, а потом идти дворами. И если спросят про акцент — объяснить, что мы из Прибалтики. Я стала говорить, что приехала из Риги, не зная, что судьба приведет меня надолго именно туда.

— С КГБ пришлось столкнуться?

— Я приехала в сентябре, а перед Рождеством наша преподавательница дала задание: перевести на русский какие-нибудь статьи из датских газет. Я нашла статью, где автор описывал Россию: когда вернулся домой, у него было чувство, что вырвался из тюрьмы, и он перечислял разные советские реалии. Мне показалось, что русским будет интересно узнать, что про них пишут в Дании. А у меня тогда случился роман с одним студентом, он изучал социологию и тоже жил в нашем общежитии. Геннадий был коммунист, властный русский парень, и он, прочитав мой перевод, заявил, что это глупости. Но я все-таки сдала работу и забыла про нее — на Рождество ко мне приехали родители, потом начались каникулы. И вот в последний день каникул прихожу в общежитие, а сторож говорит: «Рикке, вас завтра утром вызывают в иностранный отдел». Я решила, что, наверное, мой научный руководитель, знаменитый литературовед Григорий Абрамович Бялый, недоволен тем, что я не часто посещала его консультации (хотя темой моей работы были «Братья Карамазовы»). А еще у нас висела стенгазета с именами иностранных студентов, которые клеветали на Советский Союз, там был и один датчанин, который напечатал в датских газетах статьи о жизни в СССР, его вызвали в КГБ и хотели завербовать, объявив эти статьи компроматом. Когда он отказался, выслали домой и пропесочили, как тогда говорили, в стенгазете. В общем, я испугалась. На следующее утро прихожу — сидят три галстука. Начинают меня допрашивать: «Имя, гражданство, чем интересуетесь, с кем общаетесь…» Я говорю: «Что я сделала, почему должна отвечать?» «Сейчас узнаете, — и один берет брезгливо двумя пальцами мой перевод, — вот антисоветская пропаганда, которую вы распространяете!» — «Но я просто выполнила задание!» В общем они все-таки поняли, что я не крупная шпионская рыба, а просто наивная девочка, велели перед преподавательницей извиниться, о разговоре молчать, а статью уничтожить. Извиняться я не видела никакой причины, но эту бумагу порвала на кусочки и сожгла.

— Ваша специальность по диплому?

— Русский язык и датская литература. Я не очень торопилась его получить. Датские студенты вообще не спешат, многие в 22 года только поступают университет, а заканчивают в 28–30 лет, попутно работая, занимаясь бизнесом или какими-то своими проектами. Можно тянуть бесконечно. Но под конец я уже старалась побыстрее написать дипломную работу, потому что у меня начался роман с моим будущим мужем, профессором славянского языкознания, он был на 36 лет старше меня, когда мы начали жить вместе, ему было 61, а мне 25. И мне хотелось скорее расстаться с филфаком, чтобы не слушать комментарии, которые конечно же раздавались. Тема диплома — «Положительные и отрицательные герои в советской литературе на примере Владимира Тендрякова». Тендряков и не подозревал, что где-то в Дании студентка изучает его прозу. Когда я наконец окончила университет, оказалось, что полноценных мест для преподавателя русского нет, пришлось работать совместителем в двух школах на разных концах Копенгагена. В 1985-м, когда нашему сыну Питеру (это был шестой ребенок моего мужа, а мой единственный) уже было пять лет, освободилось место преподавателя датского языка в МГУ. Мужу было уже за 70, он вышел на пенсию и мог бы сидеть с ребенком. Я подала все документы, получила это место, и мы поехали втроем. В первый же день я испытала шок: захожу на кафедру германского языкознания Московского университета (!!!), там шкафы, по одному на язык, книг по 30 в каждом и папки, несколько стульев, а все остальное место занято мукой, сахаром, индейки лежат какие-то. Мне объяснили, что каждый преподаватель раз в месяц имеет право получить… как это называлось?

— Заказ. Или продуктовый набор.

— Да-да. За столом сидит секретарь кафедры с толстой тетрадью и записывает получивших заказы. Потом я, конечно, привыкла и, как все остальные, брала в заказе дефицит с нагрузкой. Я среди московских датчан была на нижней ступени, после дипломатов, бизнесменов, дотации не получала, поэтому не могла отдать ребенка в англоязычный детский сад. Кроме того, мы с мужем любили русский язык, литературу — и отдали Питера в обычный садик. Наши в ужасе спрашивали: «Вы не боитесь, что он заразится коммунизмом?» Но мы не боялись: говорили с ним дома по-датски и все объясняли. Он даже октябренком успел побыть. Когда ему было лет шесть, мы дали интервью датскому радио. Передача называлась «Датский ребенок в советском садике». Питер рассказал, что у них одна воспитательница на 30 детей — а в Дании одна на трех-четырех. И что на тихий час она их запирает — для наших слушателей это было невероятно. «А анекдоты русские ты знаешь?» — «Знаю. Идет воспитательница с детьми по лесу, навстречу зайчик. Кто это, дети? — Не знаем. — Ну как же, мы про него каждый день говорим, песенки поем, стихи читаем. — Ленин?» Программа стала очень популярной, ее несколько раз повторяли.
Это было интересное время, горбачевская перестройка, рухнули все табу. Хотя мне сразу объявили, что со студентами я могу общаться только в стенах университета, ни в коем случае не приглашать их домой. Еще громче это было сказано им. Русская коллега, которая преподавала датский язык, рассказала, что ей велели стучать на меня: где бываю, с кем встречаюсь.
Так я проработала в Москве до 1990-го, а потом мне предложили создать Датский институт культуры в Прибалтике. Это была фантастика: тогда прибалтийские народы начали освобождаться от советской власти, наш институт стал первым культурным представительством европейской страны. В Риге я проработала 13 лет. Сын учился в латышской школе, потом в консерватории в Риге и в Копенгагене, стал композитором.

— А как вы оказались в Петербурге?

— В 2002 году, накануне 300-летия города, было принято решение открыть в Петербурге Датский институт культуры, который мне предложили возглавить. Россия стала приоритетным направлением в культурном сотрудничестве, хотя сейчас все смотрят на Китай, самую интересную страну для инвесторов. В Китае, кстати, тоже есть Институт имени Андерсена. Наш дорогой Андерсен — он ведь родной и в России, и в Китае. Он, может, уже больше ваш, чем наш.

— За те 42 года, что вы знаете нашу страну, что изменилось сильнее всего?

— Россия сделалась красочной. И Петербург, где я сейчас работаю, стал прекрасным. Он был тусклым, как у Достоевского, а теперь светится. Да, в центре строят каких-то монстров, но и фасады ремонтируют, и освещение очень красивое. И люди выглядят не такими бедными, как раньше. Конечно, есть пьяницы и нищие, но молодежь не кажется бедной. Хорошо одетые люди сидят в кафе, что-то покупают в супермаркетах. Правда, стоит отъехать от столиц на полсотни километров — и видишь, что там-то ничего не изменилось...

— Но все-таки мы двадцать лет ездим в Европу, это оказало какое-то влияние?

— Безусловно. Помню, в Москве в магазинах стоят продавщицы, лузгают семечки и в упор тебя не видят. А теперь в магазинах появился какой-то сервис, даже тебе улыбаются, чего раньше и представить было нельзя. Но когда в моей машине в дороге что-то ломалось, русские мужчины всегда помогали. Галантности наши у русских могли бы поучиться.

— С Достоевским вы пока не встретились. А с кем из деятелей русской культуры довелось познакомиться?

— В 1969 году я была единственной иностранкой в хоре Ленинградского университета, которым руководил знаменитый в Ленинграде и строгий дирижер Григорий Сандлер, и в январе 1970-го в составе хора я выступала в Большом зале филармонии на юбилейном концерте Исаака Дунаевского. Там я познакомилась с некоторыми музыкантами, благодаря чему потом могла бесплатно ходить на концерты.
А вообще благодаря моей работе я имела радость общаться с Булатом Окуджавой, Даниилом Граниным, Андреем Битовым, Василием Аксеновым, Юрием Темиркановым, Мстиславом Ростроповичем и Галиной Вишневской и многими другими замечательными писателями и артистами.

— В Дании находят приют политические эмигранты, публикуют карикатуры на пророка Мохаммеда, Дания выступает последовательной поборницей прав и свобод. Почему?

— Не знаю, почему это так, но всегда гордилась тем, что это так. Может быть, потому что мы маленький народ и нас никогда не трогали? Во времена второй мировой войны Дания была оккупирована немцами, но почти всех датских евреев в 1943 году удалось спасти. Участники датского Сопротивления переправили на рыбацких лодках в Швецию 7200 из 7800 наших евреев, еще несколько сотен датчане спрятали. Этим мы тоже гордимся.
Свобода слова должна быть, и меньшинства должны быть защищены. У Андерсена гадкий утенок, которого все шпыняют, — это ведь наш герой. Кстати, в 2004 году зашел познакомиться человек — просто увидел вывеску «Датский институт культуры». Его зовут Сергей Семенов, он директор Себежского училища, где учатся 110 детей от 13 до 18 лет, направленных судом на перевоспитание. Я туда поехала — и меня поразило: везде портреты Андерсена и цитаты, Сергей проводит такую сказкотерапию. А логотип училища — гадкий утенок и белый лебедь, в которого тот должен превратиться. Я написала обо всем этом статью в большую датскую газету, она получила множество откликов. Датчане узнали, что есть этот незаурядный человек, абсолютно не коррумпированный, который живет для своих детей. Там ремонт делают сначала в спортзале и медпункте, а потом в администрации. И простые люди в Дании собрали миллион крон для Себежского училища. В 2005-м, в год 200-летия Андерсена, Сергей Семенов получил премию за распространение имени и духа Андерсена (вместе с нобелевским лауреатом Гюнтером Грассом) и стал одним из «послов Андерсена» в России.

— Как в Дании восприняли скандальное высказывание Ларса фон Триера насчет его симпатий к Гитлеру на Каннском фестивале?

— Датчанам очень близок черный юмор. Он просто хотел пошутить, но, возможно, от волнения получилось неловко. Он ведь самый известный в мире деятель современной датской культуры, наша гордость, потому мы очень сожалеем, что этим своим высказыванием он задел миллионы людей и подпортил свою репутацию. Но нам-то всем совершенно ясно, что он никого не хотел оскорбить и вообще не имел в виду тот смысл, который увидели в его словах.

— Вы недавно ездили в Москву получать награду, расскажите о ней.

— Королева удостоила меня ордена «Данеброг» — так называется наш национальный флаг. Это датский орден, существующий с XVII века. Им награждают дипломатов за верную службу и — гораздо реже — деятелей культуры.

НП – Московские новости/Дмитрий Циликин

Фото: Интернет

Рубрика:
Новые пенсионеры: кто они?

Быстрая навигация: На главную

Похожее

Ещё Рубрика

Фотогалереи

Эксклюзивы

Национальный проект «Здравоохранение» будет стоить 1,36 трлн. рублей (21.09.2018) Как подтвердить стаж жителю СНГ (19.09.2018) Санкт-Петербург, музейно-театральный проект «Хранить вечно» (19.09.2018) «Когда накормишь убогого, считай, что себя накормил» (18.09.2018) Папа Карло сможет через суд потребовать алименты от Буратино (18.09.2018) Он поменял бы свою жизнь на пенсию (17.09.2018) Евгений Гонтмахер о повышении пенсионного возраста: выход есть (13.09.2018) Дожить до ста лет в России. Как? Где? На Алтае! (12.09.2018) Москва, День города 2018: цветы и танцы (11.09.2018) Зачем пожилым учиться, или: Мне это надо? (11.09.2018) Евгений Гонтмахер: Чтобы обеспечить пенсии, нужны другие темпы экономического роста (10.09.2018) Велопробег для «Артиста» (10.09.2018) Селфи с Орнеллой Мути (07.09.2018) Татьяна Голикова: стаж и баллы в пенсионной реформе 2019 года (03.09.2018) Московские игры «Спорт – это долголетие» (03.09.2018) #КакЯпровёлЛето (02.09.2018) Московские рекорды этого лета (01.09.2018) «Скандинавский променад» пройдет в парке «Кузьминки» (30.08.2018)

Ещё

Рубрики и метки


Поддержка и партнеры