Создателю «гариков» Игорю Губерману – 75. Поздравляем!

Четверг, 07.07.2011, 15:20:00

«Не стесняйся, пьяница, носа своего,/ Он ведь с нашим знаменем цвета одного», - у этого «народного» стихотворения есть автор – гений непредсказуемости поэт Игорь Губерман. Последние годы он живет в Израиле. Говорит, что считает себя гражданином сразу двух государств. В России бывает постоянно, здесь у него выходят новые книги, проходят концерты и творческие вечера. В день 75-летияписатель с грустью признается, что все чаще пишет о старости: «На жизненной дороге этой длинной,/ Уже возле последнего вокзала,/ Опять душа становится невинной,/ Поскольку напрочь память отказала»  

«Не стесняйся, пьяница, носа своего,/ Он ведь с нашим знаменем цвета одного», - у этого «народного» стихотворения есть автор – гений непредсказуемости поэт Игорь Губерман. Последние годы он живет в Израиле. Говорит, что считает себя гражданином сразу двух государств. В России бывает постоянно, здесь у него выходят новые книги, проходят концерты и творческие вечера. В день 75-летияписатель с грустью признается, что все чаще пишет о старости: «На жизненной дороге этой длинной,/ Уже возле последнего вокзала,/ Опять душа становится невинной,/ Поскольку напрочь память отказала»


О Губермане блестяще написала Наталья Рапопорт в книге «То ли быль, то ли небыль».

«Открытым текстом» об Игоре Губермане
Наталья Рапопорт


Я свободен от общества не был,
И в итоге прожитого века
Нету места в душе моей, где бы
Не ступала нога человека.
Игорь Губерман


Дружить с Губерманом – это как выиграть миллион долларов по трамвайному билету: редкостная удача. Мне она не выпала – мы слишком поздно познакомились. Но и простое приятельство с Губерманом – тоже замечательная удача, хотя и не такая редкостная.

Познакомилась я с Губерманом через Даниэлей. Я уже писала, что мы с ними жили в одном подъезде, они на первом этаже, я – на четвертом, и очень дружили. Я проводила у Даниэлей столько времени, что мой муж однажды спросил, встретившись со мной в подъезде:
«Поднимешься на четвертый или сразу домой пойдешь?».

Однажды, копаясь в даниэлевой библиотеке, я наткнулась на небольшую книжку в твердом бежевом переплете. Книжка называлась «Чудеса и трагедии черного ящика». Фамилия автора – Губерман – мне ничего не говорила. Я начала листать книжку и обомлела. На фронтисписе, на полях, с изнанки – она вся была исписана потрясающими четверостишиями:

Евреи продолжают разъезжаться
Под свист и улюлюканье народа,
И скоро вся семья великих наций
Останется семьею без урода.

Или:

Россия – странный садовод,
И всю планету поражает,
Верша свой цикл наоборот:
Сперва растит, потом сажает.

Или:

Я государство вижу статуей:
Мужчина в бронзе, полный властности.
Под фиговым листочком спрятан
Огромный Орган безопасности.

И, наконец, бьющее наповал, лаконичное:

Давно пора, еб-на мать,
Умом Россию понимать!

Я помчалась к Юлику: «Что это?!».
Юлик сказал с большим уважением:
– О, дружок, это Губерман. Его скоро должны выпустить. По моим расчетам – где-нибудь через полгода. Как только выйдет, он непременно появится здесь, так что вы с ним познакомитесь.
– Он что, сидит? – задала я идиотский вопрос.
Юлик поразился и даже обиделся:
– Конечно, сидит! Или, по-вашему, человек, который пишет такие стихи, должен разгуливать на свободе? Это матерый уголовник, не то что я. Скупщик краденого. А стихи свои он называет «дадзыбао».

И Юлик рассказал мне губермановскую историю. Не все в ней оказалось исторически достоверно, но я передам ее так, как услышала от Юлия Даниэля.

Губерман был известен как страстный коллекционер примитивной живописи и икон. Вскоре после того, как книжечка его «дадзыбао» каким-то непостижимым образом попала во Францию и была там опубликована, к Губерману явились два мужика и предложили купить у них замечательную икону. Губерман не устоял перед соблазном и купил. Вслед за мужиками явилась милиция, конфисковала покупку, арестовала Губермана и обвинила его в скупке краденого. На суде мужики, якобы укравшие икону, выступали свидетелями – их и не думали наказывать, судили одного Губермана. На процессе Губермана о его стишках не было сказано ни слова: просто судили мелкого уголовника, скупщика краденого. Дали ему как уголовному элементу пять лет лагерей. Губерман отбывал наказание в Сибири, вел себя хорошо, целеустремленно перевоспитывался, и его отпустили из лагеря «на химию» («химия» – бесконвойная работа на стройках или химических предприятиях с обязательной ежедневной явкой в милицию для контроля). Следуя замечательной русской традиции, по проторенной «русскими женщинами» дороге в Сибирь к Губерману приехала его жена Тата Либединская с шестилетним сыном Милькой. И вот теперь губермановский срок подходил к концу, и вся компания вскоре ожидалась в Москве, хотя Губерману как уголовному элементу путь в столицу был заказан. «Не сомневаюсь, что вы скоро с ним познакомитесь», – обещал мне Юлик.

Прошло какое-то время. Однажды ночью у Юлика был сердечный приступ, и Ирина отвезла его в больницу. Позвонила мне утром:
– Сегодня должен прилететь из Ставрополя режиссер Толя Тучков, ты его знаешь. Я у Юлика в больнице. Сходи вниз, оставь ему на двери записку, чтобы поднимался к тебе, а на работу не ходи.

Я осталась дома в ожидании Тучкова, коренастого приземистого здоровяка. И вот звонок в дверь. На пороге стоит высокий тощий человек, так плотно закутанный в мохнатый серый шарф, что видны только небольшие пронзительные глаза и длинный, висячий, не поддающийся шарфу нос:
– Я поднялся по вашей записке.
– Не хотите ли сказать, что вы – Тучков?!
- Нет, я не Тучков, я – Губерман.

Помните сцену Дубровского и Маши:
– Я не француз Дефорж, я – Дубровский!
Эффект был примерно такой же. Меня как громом поразило:
– Губерман?! Нет, правда?!
– Вам знакомо это имя?
– Еще бы! Читала вашу блистательную прозу.
– Какую именно? У меня много блистательной прозы.
– Да заходите же, что вы стоите на пороге. Выпьем кофе, я вам все расскажу.

Но Губерман сверлил меня острым взглядом и не спешил заходить. Наконец сказал:
– Давайте играть на равных. Вы знаете, что я пишу блистательную прозу, а я о вас ничего не знаю. Вы тоже пишете блистательную прозу?
– О, да. Блистательную прозу об окислении ориентированных и напряженных полимеров. Заходите, я вам из нее почитаю.
– Кто вы, незнакомка?
- О врачах-вредителях слышали?
Губерман заметно оживился:
– Вы не из них?
– Из их гнезда. Сколько капель яда вы предпочитаете в ваш кофе в это время суток?

И Губерман переступил порог.
– Хочу вас предупредить: я сейчас должен находиться минимум в ста одном километре от вашей кухни.
– Догадываюсь.

Так началось наше знакомство. Я сказала:
– Юлик вас очень ждал. Приходите обязательно, когда его выпишут из больницы. Я вам позвоню.

Мы начали перезваниваться. Бывало, позвонит утром Губерман, скажет, сильно картавя:
– Совегшенно секгетно, батенька. Доложите, пожалуйста, остальным товагищам:

Я забыл о Петгоггаде,
Канул в сочную тгаву.
Мне тепегь не надо Нади,
Я с Зиновьевым живу.

Казалось бы, ну какое мне дело до Зиновьева и Нади, а я целый день хожу счастливая. А уж когда стишки касались лично меня и моей научной деятельности, восторгу моему вообще не было предела:

От силы знанья мир ослаб,
И стало тускло в нем:
Повсюду тьма ученых баб
И нет мужчин с огнем.

Однажды позвонил:
– Написал эпиграф к твоей докторской диссертации. Требую, чтобы ты немедленно напечатала его на титульном листе.
Я насторожилась:
– Эпиграф?
– Слушай и записывай. Или лучше сразу печатай:

Толпа естествоиспытателей
На тайны жизни пялит взоры.
А жизнь их шлет к еб-не матери
Сквозь их могучие приборы.

– Ну, не буду тебя отвлекать, печатай. На титульном листе, наверху справа.
Минут через пять он позвонил снова:
– Готово? Если нет, я печатаю сам – на анонимке в ВАК!
И вскоре:
– Вот тебе эпитафия: «Спи спокойно, дорогой товарищ, факты не подтвердились!».

В лагере Губерман написал повесть «Прогулки вокруг барака» (нашёл-таки подходящее время и место!). Как-то мы поехали к Даниэлям в Перхушково, и Губерман захватил с собой рукопись. Я начала её читать и уже не могла оторваться. Они общались, а я читала – всю ночь. Для меня эта повесть оказалась страшнее всего к тому времени прочитанного: Солженицын и Шаламов описывали ужасы тех, далёких лет, а Губерман любезно распахивал перед вами двери в тюрьмы и лагеря восьмидесятых годов – двери, всегда готовые принять лично вас… Написано это было ярко и талантливо, что усугубляло мой ужас. Утром я вышла бледная, взлахмоченная и насмерть перепуганная.
– Вот как выглядит женщина, которая провела ночь с Губерманом, – мельком взглянув на меня, бросила Ирина.

…Недавно я перечитала «Прогулки вокруг барака», уютно устроившись на освещенной закатным солнцем террасе своего дома в Солт Лэйк Сити. Оказалось, вовсе не страшно.

Игорь любит рассказывать на своих выступлениях, как однажды отважился дать почитать свои стишки человеку, мнением которого очень дорожил, и шел к нему через неделю в большом волнении. Волновался он, как выяснилось, напрасно: друг его отнесся к стихам очень доброжелательно и долго и обстоятельно их хвалил. Совершенно расчувствовавшийся Губерман потерял бдительность. – А у меня еще вчера сын родился, – сообщил он. Друг нежно обнял его и сказал:
– О, вот это настоящее бессмертие, а не то говно, которое вы пишете!

Это действительно оказалось бессмертие. Сын с раннего детства стал оправдывать свои гены. Как-то Милька получил двойку по физике. Игорь тогда, отбыв срок, жил нелегально у тещи в Переделкине. Тата позвонила из Москвы с этим горестным известием и послала Мильку к Игорю. Игорь встретил сына у калитки, протянул для приветствия руку и тоном, не предвещавшим ничего хорошего, сказал:
– Ну, здравствуй, сын!
Милька живо спрятал свою руку за спину:
– Отцам двоечников руки не подаю!

Вскоре он написал в школьном сочинении о Чацком: «Того, кто искренне болеет душой за общество, общество искренне считает душевнобольным!». Я заподозрила руку Игоря, но он поклялся: «Мне такого не придумать!». Я поразмыслила и решила, что это правда.

Хотя сам Губерман тоже не промах. Только большой философ мог так элегантно повенчать материализм с идеализмом: «Материя есть объективная реальность, данная нам Богом в ощущении»!

Когда семейство Губерманов выкидывали из страны, основательный мужичок - восьмиклассник Милька, сибирская косточка - объявил в школе, что уезжает в Израиль. Учительница совершенно искренне спросила:
– И родители с тобой?

Перед отлетом, в аэропорту Шереметьево Губерман выглядел совершенно невменяемым. Я не сомневалась, что Израиль станет ему домом, и, как и следовало ожидать, он прижился мгновенно. Многих эмиграция ломает. Губерман остался Губерманом:

Еврею нужна не простая квартира:
Еврею нужна для житья непорочного
Квартира, в которой два разных сортира:
Один – для мясного, другой – для молочного.

Это – из иерусалимского дневника. И еще оттуда же:

Неожиданным открытием убиты,
Мы разводим в изумлении руками,
Ибо думали, как все антисемиты,
Что евреи не бывают дураками!

Я залетела в Израиль месяца через два после того, как туда отбыла моя дочь Вика, примерно через год после отъезда Губермана. Вот что я застала. Вика жила в крохотной комнатушке на первом этаже, небольшой колченогий диванчик занимал девяносто процентов полезной площади, окно не закрывалось, по утрам сверху выливали помои не привыкшие к городской жизни марокканские евреи, помои лились прямо на кровать спящей Вики…

Я была потрясена. Позвонила Губерману.
– Не огорчайся, старуха. Через это надо пройти. Все проходят. Кстати, я только что купил машину марки «Дай Кацу» (это, конечно, «Даяцу»), сейчас за тобой заеду, но имей в виду, что с годами я стал домосексуалистом…

Шестидесятилетие – второй губермановский юбилей, на котором мне посчастливилось побывать. Праздновали его в Иерусалиме, в огромном ресторане над бензоколонкой. Подарок Губерману друзья придумали задолго до юбилея. С детства известно, что лучший подарок – это книга. Но дарить писателю книгу какого-нибудь другого писателя было бы, согласитесь, бестактно. Поэтому решено было подарить Губерману книгу самого Губермана – да не одну, а целый тираж! Тираж избранного Александром Окунем и Диной Рубиной по их собственному вкусу из многотысячного собрания губермановских строчек. Книга вышла замечательная, как и обещали составители, основываясь на том, что в подборе стихов для этой книги сам автор не будет принимать участия… Называется эта книга «Открытый текст». Очень вам рекомендую.

http://likebook.ru/books/view/37946/?page=17 

«НП»

Фото из открытых источников

Рубрика:
Календарь

Быстрая навигация: На главную

Похожее

«Новогоднее созвездие игр»

Понедельник, 10.12.2018, 17:17:54,

В Москве с 9 по 14 декабря 2018 года пройдет XXIV Международный фестиваль фильмов о правах человека «Сталкер».

Понедельник, 10.12.2018, 17:05:16,

«Явление замысла»: на ВДНХ расскажут, как создаются литературные выставки

Понедельник, 10.12.2018, 13:09:52,

В Москве прошел тринадцатый «Бал Победителей»

Понедельник, 10.12.2018, 03:02:58,

«Модельный ряд» в Академическом

Понедельник, 10.12.2018, 01:02:48,

Цикл лекций «История итальянского Возрождения»

Пятница, 07.12.2018, 18:41:21,

"Общество «Старая Москва» и А.М.Васнецов"

Пятница, 07.12.2018, 16:08:06,

Татьяна Арнтгольц, Гоша Куценко, Алёна Хмельницкая и Сергей Горобченко примут участие в "Рождественских чтениях" 2018

Пятница, 07.12.2018, 15:57:21,

Не спешите стареть

Пятница, 07.12.2018, 11:26:17,

В Москве пройдет первый инклюзивный театральный фестиваль «Территория жеста»

Пятница, 07.12.2018, 11:07:20,

В Москве открылась выставка чертежей и рисунков архитектора Матвея Казакова

Пятница, 07.12.2018, 10:28:35,

Сергей Собянин: программа "Активное долголетие" будет развиваться

Четверг, 06.12.2018, 17:57:34,

Ещё Рубрика

Фотогалереи

Эксклюзивы

В Москве открылась выставка чертежей и рисунков архитектора Матвея Казакова (07.12.2018) Книга жива. А кто бы сомневался? (01.12.2018) Жилищно-коммунальные услуги: какие льготы для пожилых? (30.11.2018) Деменция: диагностика, лечение и профилактика. Японский опыт (29.11.2018) 3 декабря – День инвалидов. Что делает для них Пенсионный фонд России (29.11.2018) Ветераны – сердце «Народной дружины» Барнаула (28.11.2018) Цветущая сакура - союзник в борьбе с деменцией (26.11.2018) Плохо слышу, что делать? 7 золотых правил (22.11.2018) Деменция, болезнь Альцгеймера и диабет (22.11.2018) Деменция и болезнь Альцгеймера: причины (21.11.2018) Намечается прорыв в лечении деменции (19.11.2018) Скоро, скоро Новый год! «Новый пенсионер» приглашает (14.11.2018) Новая книга 87-летнего ученого – «На земле и в небе Китая» (13.11.2018) Как будет происходить увеличение пенсионного возраста в 2019-2028 гг. Таблица (09.11.2018) Серебряный Университет: как поступить, чему учиться (01.11.2018) 1 ноября - День рождения Московского Серебряного Университета. Поздравляем! (01.11.2018) Подлинный СНИЛС – бесплатно, а за деньги – фальшивка (31.10.2018) Немецкий от Альцгеймера (30.10.2018)

Ещё

Рубрики и метки


Поддержка и партнеры